Народные приметы на 8 февраля

7 февраля <<<  >>> 14 февраля

Ha Ефрема ветер понесся — к сырому году.

В Ефремов день домовой глумится на дворах: для него ставят кашу на загнетке.

На Ефрема Сирина домового закармливают. Оставляя ему еду, говорят: «Хозяин-батюшка, побереги скотинку», «Хо-зяинушка, батюшка, хлеб-соль прими, скотинку води» (Смоленщина.), «Дедушка-соседушка, люби мою скотинку» (Вологодская губ.), «Домовишко-дедушка, всех пой, корми овечушек, ладь ладно, а гладь гладко и стели им мягко» (Пинежье).

Русский крестьянин был твердо уверен в существовании домового, правда, в одних местах считали, что в доме хозяйни-чает домовой, а на дворе — дворовый, в других же такого разделения обязанностей не проводили, отдавая и избу, и двор, и все дворовые строения во власть одного домового.

Жители Вологодской губернии, по словам собирателей. прошлого века, «убеждены, что в каждом доме есть домовой живет он преимущественно в хлевах и поветях (сенниках), но разгуливает и по всему дому... Многие из крестьян рассказывают, что не раз слыхали, как домовой ходит по хлеву кормит лошадей и разговаривает с ними». «Домовой обязательно есть в каждом доме, без него и дом стоять не будет»,—заверяли смоленские крестьяне. «Домовой в каждой избе есть. Без этого нельзя»,—вторили им воронежцы.

Домовой обычно воспринимался как рачительный, заботливый хозяин, помогающий трудолюбивой, дружной семье; тех, кто плохо вел хозяйство, не заботился о чистоте и по-рядке, ленился, он пугал, по-своему вредничал, пытался проучить. В Симбирской губ. рассказывали, что домовой, который живет в ладу с хозяевами избы, обязательно предупредит о могущем случиться несчастье: он стонет, плачет «под печкой или в переднем углу подпола и непременно басом — ух, ух, к худу». В Казанской губ. при переходе в новый дом приглашали с собой своего домового: «Домовой, домовой, не оставайся тут, а иди с нашей семьей».

Любопытно, каким представлялся домовой в разных уголках России. Для жителей Смоленской губ. это «седой старик с непокрытой головой, одетый в длинную белую рубаху»; в Вологодском крае — «небольшой старик с длинными седыми волосами и бровями, с сердитым выражением лица, кривыми ногами, тело, кроме рук с длинными когтями и лица, покрыто шерстью белого цвета»; орловский крестьянин уверял, что домовой — «черный, лохматый, здоровый, как медведь, на голове шапка»; на Русском Севере он являлся в облике хозяина того дома, где обитал, или же маленького старичка, покрытого шерстью, но мог принять вид кошки, собаки, мыши, даже тени на стене.

Про встречи с домовым рассказывали много, особенно в дни, гда по традиции его надо было задабривать, кормить.

«Я еще девчонкой была, а помню. Как-то в память все позапало. Лошаденка у нас тогда была. Наповадился к нам в стайку кто-то ходить да косичку заплетать. Вот как-то однажды дед пошел в сарай — у лошади опять заплетены косички. Он про себя говорит: «Наверно, домовой». А смотрит: старичок сидит. Он и говорит: «Сидишь?» А тот сжался, малюхонь-кий такой стал, да так тихонечко прокряхтел. А сам косу-то плетет.
Мать моя частенько тоже поговаривала, мол, уйдет куда-то, вернется —а в избе-то уж все прибрано» (Читинская
обл.).

«Это уж я своими ушами слышала.  Построил в Травяной пади один наш мужичок зимовье. Скот там пасти, то, друго... Скотину перегнал. А перед тем попросился у домового:
— Хозяин, хозяин, пусти меня к себе и скотину мою пожалуй.
На ночь каши наварил полный горшок, сам не тронул, а на шесток домовому поставил. Ну вот. Загнал во дворы скотину, стал жить, пасти. И как-то раз дождь был. Он промок весь, к вечеру загнал во дворы, пошел, согрелся и уснул. Спит, вдруг кто-то его за плечо встряхнул:
— Хозяин, хозяин! А быки-то твои стамовик разбили, ушли вверх по паде!
Соскочил он. Выбежал: правда, дворы пусты. Он — на коня и вверх по паде. И уже в вершине догнал, заворотил» (Нерчинск.).

Вечером на Ефрема Сирина, кроме рассказов про домового принято было забавляться и разными прибаутками, слушать которые особенно любили дети.

«Сошлись два свата. Один из них и говорит другому: «Здорово, сват!» А тот на это отвечает ему: «По репу».— «Женил, сват, сына-то?» — «Тележки с две».—«Хороша ли неве-ста-та?» — «Доеду до деревни-то, так и ночую»,— отвечал сват, в самом деле глухой. «Тебе, сват, наплевать!» — «Зима-то долга: ребята съедят».— «Толкуй с глухим хоть до завтра!» — сказал сват и пошел своей дорогой».

Стучит, брянчит по улице.
Фома едет на курице,
Тимошка на кошке —
Туды ж по дорожке.
— Куды, Фома, едешь,
Куды погоняешь?
— Сено косить.
— На что тебе сено?
— Коровок кормить.
— На что тебе коровы?
— Молоко доить.
— На что тебе молоко?
— Робяток поить.

Посетите сайт:

Смотр музея детского дома