Приметы на 8 декабря

7 декабря <<<  >>> 9 декабря

девушки за работой

Климентьев день: зима клин клином вышибает.

В ригах продолжали молотить хлеб. Молотили натощак, чтоб легче двигаться. И чем тяжелее работа, тем озорнее загадки, отгадка которых кроется в самом ритме их сказывания, как будто сочиняются они под стук цепов:

ЗАГАДКИ

Чекотунчики летят, меж собою говорят: «Чи-ки-чок, чи-ки-чок!» (Цепы.)

Над головой вертятся,
в руках крутятся,
стучат, гремят
и все говорят:
«То-то мы, то-то мы». (Цепы.)

На стукови, на юкови так стукали, так юкали:
Лежат до смерти побитые, головушки покрытые. (Молотьба.)

Маленький Миколка бился в дупелке. Плешь да рубеж да петелька. (Цеп.)

Тороча, тороча, одна нога короче,
Полез под овин — остальну переломил. (Цеп.)

Братцы — хватцы, сестры — подлизушки. (Цепы и метлы.)

То-то по то-то:
на пототовом дворе все люди прибиты, приколоты,
брюха распороты. (Молотьба.)

Вверх турлы, вниз турлы,
по тем турлам пройти нельзя. (Молотьба.)

От снега становится светлее в горницах, и женщины садятся поближе к окошкам с веретеном и прялкой, с пяльцами или коклюшками. Звучат долгие грустные протяжные песни или веселые коротушки.

Снежки белые, пушисты
Покрывали все поля,
Одного лишь не покрыли —
Горя лютого мово!
Есть кусточек среди поля,
Одинешенек стоит, —
Он не сохнет, он не вянет,
И листочков на нем нет.
А я горькая, несчастна,
Всегда плачу по милом.
День тоскую, ночь горюю,
Потихоньку слезы лью.
Слезка канет, снег растает,
Травка вырастет на нем!

Лучина, лучинушка березовая!
Что ж ты, лучинушка, не ясно горишь.
Не ясно горишь, не вспыхиваешь?
Али ты, лучинушка, в печи не была?
Я была в печи вчерашней ночи,
Лютая свекровушка сердита была,
Водой залила, не высушила!
Подружки, голубушки, ложитеся спать,
Ложитеся спать — вам некого ждать,
А мне, молодешеньке, целу ночь не спать.
Целу ночь не спать —мила дружка ждать!
Первый сон заснула — мила дружка нет;
Второй сон заснула — день бела заря.
Выгляну в окошечко — миленький идет.
На ножках сапожки поскрипывают,
Енотовая шубонька пошумливает,
Перчаточки лосиные пощелкивают!

Калинку с малиною вода поняла,
На ту пору матушка меня родила.
Не собравшись с разумом, замуж отдала.
Замуж отдала за неровнюшку,
За неровнюшку, в чужу сторону,
В чужу сторонушку — во лиху семью.
Чужая сторонушка — без ветру сушит,
Чужой отец с матерью — без дела бранят:
Посылают меня, молоду, во полночь по воду.
Зябнут-зябнут ноженьки, у ключа стоя,
Прищипало рученьки к коромыслицу,
Текут, текут слезоньки по белу лицу,
Утираю слезоньки белыим платком.
Не буду я к матушке ровно три года:
На четвертом годике — пташкой полечу,
Горькою я пташечкой-кукушечкою;
Сяду я у матушки в зеленом саду,
На любиму яблоньку — на матушкину.
Горькими слезами я весь сад потоплю,
Тяжелыми вздохами весь сад посушу,
Закукую в садике жалобнехонько,
Горькими причетами я мать разбужу.
Матушка по горенке похаживает,
Любезных невестушек побуживает:
«Вставайте, невестушки, голубки мои!
Что это за чудо у нас случилось?
Что у нас зеленый сад без ветру посох?
Без дождя без сильного садик потонул?
Что у нас во садике за пташка поет,
Жалобною песенкой сердечушко рвет,
Ретиву сердечушку назолу дает? Б
ольшая невестушка возговорила:
«Что за пташечка, пойдем поглядим!»
Средняя невестушка: «Пойдем изловим!»
А малый-то братец: «Пойдем застрелим!»
Жена ему молвила: «Пташечки не бей,
Пташечка-кукушечка — сестрица твоя,
Прилетела, горькая, с чужой стороны,
Со чужой сторонушки из лихой семьи!» —
«Али ты безумная? Сестрица моя
Белая, румяная, всегда весела,
А эта хозяюшка худа и бледна!» —
«Оттого худа-бледна — в чужой стороне,
На чужой сторонушке — плохое житье!»

Я в амбаре, в амбаре была,
Я в амбар за мукой ходила!
Я в амбаре призамешкалася —
Аржаной муки натрескалася!
А пшеничной напоролася —
С ребятишкам поборолася!
Красной булочки накушалася —
Соловеюшки наслушалася!

Зима, зимушка-зима,
Зима лютая была:
Завияло, замело
Все дброжки, все пути,
Нельзя к миленькой пройти.
Я дорожку промету —
Сам ко миленькой пройду.
Стелю, стелю постелюшку,
Стелю пуховую!
Я кого верно люблю.
Того поцелую!