Народные приметы на 4 сентября

3 сентября <<<  >>> 4 сентября

Полагают, что этого числа в ночь леший выходит из лесу и бегает по селам и деревням, дурит и раскидывает снопы по гумнам. Мужики выходят стеречь гумна в тулупе наизнанку, с кочергой. В эту ночь и рассказывают про проделки лешего.

«В Кангиле была свадьба. Вот мать готовит к свадьбе-то, а ребятишки, известно, под руки лезут: того дай, другого... Вот она сгоряча-то и взревела на девочку:
— Да чтоб тебя леший унес в неворотимую сторону! Да, видно, не в час и сказала. А леший-то как тут и был. Девочка выбежала из-за стола и побежала, а сама ревет:
— Дяденька, дожидай! Дяденька, дожидай! Теперича баба-то учухала (опомнилась), да и побежала за
ней... И народ-то смотрит: что же это девчонка бежит. Ну как вихрем несет! Не могут догнать. И на конях, и всяко. Кое-как догнали. Теперь, как догнали ее, смотрят: у нее полный подол ернишных шишек.
— Это,— говорит,—мне дедушка набросал, шишки-то».
(Сибирь.)

«Это я вам про своего свекра расскажу. Тогда я еще молодая была. Он, мой свекор, ездил в город горшки продавать. Поехал один раз, все не продал. Едет домой... Кум ему навстречу попадает и говорит:
— Заезжай ко мне.
Он поехал. Приехал вроде. Коня выпряг. Тепло так, а на улице зима. Он взял бутылочку, взболтал и говорит:
— Господи, благослови!
Как сказал это, смотрит. — сидит он в яме, снег кругом, ветер кружит, а горшки побиты и по яме разбросаны. Он — на коня и быстрей до дому, сразу и хмель весь вышел».
(Сибирь.)

Видом своим леший напоминает человека, может принять облик знакомого, родственника. Но если внимательно приглядеться, можно узнать его: на нем почти всегда красный кушак, «левая пола кафтана запахнута за правую, а не наоборот, как все обычно носят; обувь перепутана — правый лапоть надет на левую ногу, левый — на правую. Глаза у лешего зеленые и горят, как угли» (Ярославское Пошехонье).

Новгородцы уверяли, что леший большею частью является «стариком в белой одежде и белой большой шляпе, никогда не подпоясанным; всегда, когда садится, закидывает левую ногу на правую. Орловский леший — <...>пучеглазый, с густыми бровями, длинной зеленой бородой, волосы на голове ниже плеч и длиннее, чем у попов». Бровей и ресниц у лешего нет и только одно ухо — левое. «Носится леший по своим лесам как угорелый, быстро, едва соследимо и всегда без шапки», часто — с огромной дубиной в руках.
«От проказ лесного можно легко отчураться — конечно, прежде всего молитвой и крестным знамением, а затем известными приемами, которым учат с малолетства по заповедям отцов и прадедов. Заблудившему стоит только присесть на первой колоде, снять с себя и выворотить носильное платье наизнанку и таким надеть на себя. Обязательно при этом также левый лапоть надеть на правую ногу, переменить рукавицы».

«Вот старики рассказывают, что в лесу на тропе ложиться ночевать нельзя: будто кричит кто-то, свистит и колокольчики звенят. Дорогой едешь, ночевать на тропе будешь ладиться— хозяин выгонит. Станешь на дороге ночевать —как кто идет, свистит! А то побежит, головешки в костре, всё разобьет, разбросат. Убегай лучше» (Читинская обл.).
Леший не только проказит, пугает, водит людей по лесу, он нередко помогает человеку, особенно если тот его чем-то уважил.

«Далеко от всякого жилья, в лесу, была у одного мужика земля, на ней усадьба поставлена, и жил он совсем один. Раз заходит к нему прохожий и просится ночевать. Мужик пустил его, накормил и спать уложил, а на утро, когда тот стал ему за ночлег денег давать, не взял, отказался. Вот и говорит ему прохожий:
— Жаловался ты, что со скотиной тяжело, что кругом лес, что скотина быват заблудится, быват зверье обидит. За хлеб-соль поставлю я тебе пастуха: утром ты из ворот выгони, ввечеру придут к воротам сами, только во двор загони. Но не ходи ты смотреть стада, когда оно выгнано.

И вправду стало так: ходит скотина целый день — к вечеру домой вернется сытая, молока много. Ходило стадо так три года, только и пришло в ум мужику: «Какой же я хозяин, что не знаю, кто у меня скотину пасет!» Сказал он и пошел в лес стадо искать. Нашел скоро: видит, пасется оно, а с краю полянки стоит высокая-высокая старуха, опершись ничком на палочку; дряхлая такая старушка, и всё качается, будто дремлет. Мужик-от подошел к ней, потянул ее за руку да и говорит: «Бабушка, ляг, отдохни!» А она ему: «Спасибо, кормилец, спасибо, спасибо»... Закачалась, стала меньше, меньше — и вовсе сгинула. Подивился мужик, пошел домой, а с тех пор перестал скот один в лес ходить, надо было мужику пастуха нанимать» (Петербургская губ.).